Фархад Фарзалиев, куратор выставки «Конфетные горы, нефтяные берега», открывшейся в пермском музее совриска, рассказал о том, что определяет сегодня тематику современного искусства Азербайджана, как в работах художников отражается жизнь страны, а также о том, о чём принято молчать.

Фархад, много говорится об уникальности этой экспозиции. Расскажите, в чём же она.

— Раньше просто не было такого, чтобы на выставке были представлены так много разных категорий художников из одной страны. Перед нами стояла задача показать актуальное современное искусство Азербайджана, то есть всё то, что происходит сейчас. И пусть оно молодое, ему всего 25 лет, но художников у нас много, их работы очень разные.

На самом деле было сложно укомплектовать всё это вместе, найти какую-то нить, связывающую эти работы. Изначально была идея сравнивать, сопоставлять устоявшегося художника с молодым. Потом решили разделить выставку на секции, которых в итоге получилось шесть: орнамент, портрет, мужчина, женщина, свадьба и дом. Нам кажется, что это самые ключевые моменты выставки.

Давайте возьмём раздел «Свадьба». По названию кажется, что это должно быть что-то праздничное, торжественное. Но ведь не все работы — об этом…

— Да, свадьба для нас — один из самых важных моментов жизни. Это не просто мероприятие, это культ. Ребёнок, рождённый в Азербайджане, автоматически готовится к свадьбе.

Это достаточно сильная часть азербайджанской культуры, на ней много что завязано, и, естественно, художники рефлексируют на эту тему. И да, здесь, помимо каких-то позитивных явлений, есть и свои проблемы. Например, работа Ситары Ибрагимовой «Мальчик — да, девочка — нет» рассказывает о достаточно странном феномене, который имеет место в азербайджанском патриархальном строе. Это селекционные аборты. Считается, что мальчик будет содержать семью, приведёт домой невесту, будет поддерживать родителей, а девочка уйдёт в другую семью с приданым. Поэтому и происходит это варварство — от рождения девочек отказываются. Работа рассказывает историю женщин, которые как раз столкнулись с таким непониманием общества.

И как относятся к таким художникам на родине?

— А их, по сути, нет. Как-то одна моя знакомая девушка — куратор из Москвы попросила, чтобы я посоветовал каких-нибудь художников, которые работают с военной темой. Известно, что Азербайджан находится в состоянии холодной войны уже 25 лет, я говорю о Нагорно-Карабахском конфликте. Но я ей объяснил, что с этой темой никто не работает. Она может как-то отражаться в творчестве, да. Например, на выставке есть работа Элькина Гусейнова «Вспоминая цвета» — это раскрашенные фотографии людей, которых он снимал в лагере беженцев. Или же Орхан Гусейнов и его работа «Война 30 февраля». Это несуществующая дата, несуществующая война — он просто снимает вид из окна своего дома, индустриальную часть города. Там задымление. Камера очень сильно трясётся, он накладывает звуки взрывов, получается такая напряжённая картина.

Но при этом у нас не принято открыто говорить о проблемах. Можно жаловаться на какие-то лёгкие темы, например, любовные переживания, работа. Но глобальные проблемы всегда смазываются.

Что мы можем увидеть в разделе «Женщина»? Я вижу мотивы национальной одежды и при этом эротическую тематику…

— В Азербайджане женщины получили право избирательного голоса в 1918 году. Раньше, чем во Франции, Америке. Среди мусульманских стран мы вообще были первые, кто предоставил женщине равные с мужчиной права. И многие женщины этим правом с удовольствием пользуются. Они эмансипированы, преуспевают в работе. Но при этом всё же традиции влияют на большинство — считается, что женщина должна быть дома, ухаживать за детьми, за мужем. И тут действительно сложный выбор: жить по традиции, уважить родственников, или же жить ради себя и двигаться по западному стилю жизни. Но всё это, конечно, зависит от семьи. Одной девочке с рождения будут говорить о том, что она должна поступать, как хочет, не должна сидеть на шее. А другая может просто не родиться, как мы уже говорили.

Да, в работах, которые представлены в этой секции, присутствует фаллическая символика, но при этом они очень женственные. В Азербайджане табуированность секса породила даже не феминизм, а ещё большую сексуальность, открытость. Ни одна девушка даже за хлебом не пойдёт без фулмейкапа и высоких каблуков.

Подождите, вы говорите о том, что традиции сильны и при этом девушки стали более откровенными. Но ведь традиции этого не подразумевают. Или таких девушек всё же не очень много?

— Нет, они все такие. Да, в хиджабах у нас уже почти никто не ходит. Я не назвал бы Азербайджан радикальной мусульманской страной. Да, у нас осталась традиция, но 80 лет управления страной советской властью и атеизма не могли не пройти даром. Ислам сейчас у нас носит скорее декоративно-светский характер — это такая оболочка. И если мы всё же видим девушку в хиджабе, то, вероятней всего, это не из-за давления в семье, это её личный выбор. Она хочет выглядеть более чистой, чтобы потом удачнее выйти замуж. На работах, представленных на выставке, хиджаб — это скорее такая метафора, говорящая о традициях в целом.

Вычитала в нескольких рецензиях, что вы любите издеваться над зрителем и над самим собой.

— Многие думают, что я издеваюсь, но это не так. Просто так кажется в силу того, что я работаю с темой китча, пошлости и дурного вкуса. Но я не издеваюсь, нет, мне на самом деле это очень нравится. Потому что псевдоэстетика — это тоже эстетика.

Беседовала Екатерина Вохмянина

кнопка деньги 3