300 лет назад благодаря Петру Великому в державе Российской появляется категория профессиональных инженеров. Их славный путь отмечен в XVIII веке именами и деяниями теоретиков (Скорняков-Писарев, Эйлер, Ломоносов) и гениальных практиков (Нартов и Кулибин). В следующем столетии их дело продолжила не менее блестящая плеяда инженеров и техников (Журавский, Чебышев, Вышнеградский). «Инженеры были такими людьми, которые меняли нашу жизнь на глазах. Мы пересаживались с карет в паровозы, по рекам и морям начали плавать совершенно другие корабли, начали летать самолёты, и была некоторая эйфория общества, что инженеры решат все наши проблемы», — говорит Николай Бухвалов, бывший генеральный директор ОАО «Мотовилихинские заводы».

К 60-м годам XIX века русский инженерный корпус был готов к решению технических задач повышенной сложности. С 1860 по 1896 годы число машиностроительных заводов России увеличилось более чем в пять раз. Махиной нарождающейся индустрии нужно было грамотно управлять. С этим успешно справлялись выпускники шести высших технических учебных заведений — Николаевского Главного инженерного училища, Михайловского артиллерийского училища, Морского кадетского корпуса, Горного института, Института корпуса инженеров путей сообщения, Строительного училища (Института гражданских инженеров). По некоторым данным, дипломированных заводских инженеров в стране на тот момент было 12 тысяч человек.

Инженеры относились к интеллектуальной элите общества. Это были своего рода «сливки» интеллигенции. Один из таких людей — горный начальник Пермских пушечных заводов Николай Гаврилович Славянов. Этот человек стал известен всему миру благодаря изобретению дуговой электрической сварки. Впрочем, на его счету было немало других значимых и полезных инноваций. Неоспоримый факт — инженер Славянов был по-настоящему талантлив. «Он был не только талантливым инженером, но и талантливым организатором, руководителем, — отмечает бывший гендиректор «Мотовилихинских заводов» Николай Бухвалов. — Сам непосредственно участвовал во всех производственных делах, экспериментах, лично брался за самые тяжёлые дела».

Среди рабочих Николай Славянов был не просто уважаем, но по-настоящему любим. Вот как впоследствии вспоминал о великом русском инженере рабочий Мотовилихинского сталепушечного завода Иван Кетов: «Н. Г. Славянов часто бывал в машинном отделении у слесарей. Если что не ладится, так он, бывало, снимает мундир и, засучив рукава, доведёт дело сам. Несмотря на высокую должность и чин, вёл себя не гордо. Слесаря запросто звали его Гаврилычем».

Но отношения Славянова с рабочими не были панибратством. И подчинённые всегда чувствовали, что имеют дело с человеком особым. Все изобретения он воплощал в металле, практически своими руками. В доме Славяновых была отдельная комната-мастерская. Именно здесь за верстаком, вместе с помощниками — рабочими, Николай Гаврилович сделал все свои открытия, которые затем внедрил в производство.

«Он ходил по заводу в день своего рождения и здоровался за руку с каждым рабочим, когда они его поздравляли. Где у нас сейчас такой директор, который бы, засучив рукава, стал к станку или к какому-то устройству и самостоятельно стал бы показывать, как выполнить работу, как её сделать превосходно без всяких дефектов», — замечает кандидат технических наук Виктор Каратыш, председатель учёного совета при Доме-музее Н. Г. Славянова.

Карьера Николая Славянова складывалась очень успешно. Получив назначение на Мотовилихинские заводы в 1883 году на должность управителя орудийных и механических цехов, уже к 1891 году он стал здесь первым человеком — горным начальником, управляющим «Мотовилихинских заводов». Истинная, глубинная, вовсе не показная личная скромность, так шедшая Николаю Гавриловичу даже внешне, не говорит о том, что он был человеком мягким. Он добился всего благодаря своему упорству, трудолюбию и, без сомнения, железной воле. Славянов вовсе не был баловнем судьбы. «Вышел он из большой бедной семьи, — поясняет кандидат технических наук Виктор Каратыш. — Отец рано умер, но всё-таки образование получили все дети. Мать очень старалась, хотя это было непросто. Она дала всем хорошее образование. Окончив с золотой медалью Воронежскую гимназию, Николай Славянов легко поступил в Горный институт».

Возможно, именно поэтому Славянов понимал, как важно помочь простым людям, имеющим небольшой достаток, получить образование. В 1880-е годы он создаёт горнозаводское отделение в Алексеевском реальном училище города Перми, а немного позже открывает женское двухклассное училище в Мотовилихе.

Николай Гаврилович заботился не только о духовном росте заводчан. В то время досуг простых рабочих был не слишком разнообразен, самым распространённым развлечением было употребление спиртных напитков, которое порой превращалось в повальное пьянство. Славянов попытался решить эту проблему созданием в Мотовилихе общества трезвости. Работа общества оказалась чрезвычайно успешной, через короткое время прибыль мотовилихинских кабаков упала в два раза.

Ещё один аспект его общественной и благотворительной деятельности, прославивший имя Славянова на всю Россию, — это ремонт церковных колоколов. Доходов заводу это практически не приносило, но польза мирянам и монастырям по всей стране была огромная. «Новый колокол отлить — это ведь очень дорогое удовольствие, и это под большим-большим вопросом — получится ли такое звучание, которое было раньше. Это ведь искусство было. Так же, как и сейчас, ручная сварка — это не ремесло, а искусство», — замечает кандидат технических наук Виктор Каратыш.

slavjanov-na-stakane_400Славянов, как уже говорилось, был человеком талантливым. А талантливый человек, как известно, талантлив во всём. «Он ещё при жизни стал человеком-легендой из-за своих поистине энциклопедических знаний и просто бездны увлечений, — говорит Татьяна Карлюк, заведующая научным отделом Дома-музея Н. Г. Славянова. — Даже словом „хобби“ язык не поворачивается такие увлечения называть. В частности, как можно назвать музыку просто его хобби, если, начиная где-то с раннего детства, он играл чуть ли не на десятке музыкальных инструментов».

Но самым любимым музыкальным инструментом Славянова был рояль. Не бросил он этого занятия даже в бедные студенческие годы. Своего инструмента не было. Приходилось брать рояль или пианино напрокат, платя за это вдвое дороже, чем за комнату, которую он снимал. Любовь к музыке сохранилась на всю жизнь. С большим мастерством Славянов исполнял многие музыкальные произведения. Особенно любил он «Аппассионату» Бетховена, «Реквием» Моцарта и Шестую симфонию Чайковского. «Только один раз в неделю он вырывался сесть за рояль. Но тогда все домашние говорили: папеньку лучше не беспокоить. Он играл более восьми часов в этот день. Он даже успел сам написать одну симфонию и три сонаты», — сообщает историк Татьяна Карлюк.

От музыки к архитектуре, ведь, как известно, архитектура — это застывшая музыка. Николай Славянов лично спроектировал, а затем и руководил строительством пяти зданий в Мотовилихе: это здания заводоуправления, первой электростанции, двух цехов и собственного дома, в котором сейчас располагается его мемориальный музей. Старший научный сотрудник Дома-музея Н. Г. Славянова Татьяна Карлюк поясняет: «Если мы посмотрим на старинные фотографии, то увидим этот особняк по Большой улице, 37. Он изумительно красив. Здесь и мезонин, и узорчатые фронтоны, и пилястры… Очень интересно задуман экстерьер — прямо живописный особняк. Вдобавок тротуары и фонари имели особую конструкцию».

Николай Славянов лично спроектировал, а затем и руководил строительством пяти зданий в Мотовилихе: это здания заводоуправления, первой электростанции, двух цехов и собственного дома, в котором сейчас располагается его мемориальный музей

Когда было принято решение создать музей Славянова, и сотрудники начали формировать его фонды, по воспоминаниям родственников, выяснилось, что великий инженер был ещё одарённым живописцем и графиком. Картины искали, но пока, к сожалению, обнаружить их не удалось. Известно, что Славянов нарисовал «Художников на привале», писал гатчинские озёра, а также «Разлив Камы» в 1892 году.

Место отдыха, неспешных бесед и размышлений — это зимний сад в особняке горного начальника «Мотовилихинских заводов» Николая Славянова. В многообразии его внутреннего мира находилось место для садоводства и цветоводства. В зелёной коллекции, которую сотрудники музея восстановили по документам и фотографиям, — больше двух десятков заморских диковин. Специалисты объясняют: достать бегонии и фиалки полтора века назад для провинциальных аристократов-садоводов было большой удачей. «У него были удивительные растения, — замечает историк Татьяна Карлюк. — Например, только в наш музей правнуки Славянова прислали очень необычный сорт бегонии, который называется „ухо Наполеона“. Вообще-то она коралловая, а если посмотреть снизу, то видно красноватое обмороженное ухо француза. Вот откуда такое название».

Супруга Николая Славянова бережно ухаживала за прихотливыми тепличными красавицами. Сам инженер-изобретатель устроил в доме целую систему локального освещения, чтобы восполнить недостаток солнечных лучей для экзотических диковинок. В музее уверяют: имеющаяся у них монстера — прямая наследница той самой, славяновской. «У него здесь, говорят, были потрясающей красоты ирисы, которых сейчас уже просто не разводят, очень необычный сорт лилии, не наша традиционная саранка… Конечно же, когда наступали холодные осенние и зимние дни, тянуло в этот уютный уголок из тропических растений», — рассказывает историк Татьяна Карлюк.

Все эти многообразные и весьма недешёвые увлечения, украшавшие жизнь горного начальника Мотовилихи и его семейства и служившие позитивным примером для заводчан, были возможны во многом благодаря продуманной политике материального обеспечения технических специалистов. Заработанные пытливым умом и мастеровитыми руками, доходы инженеров способствовали повышению престижа профессии. В среднем технический специалист с небольшим стажем получал от 175 до 350 рублей в месяц. Ну а управляющий рудником или фабрикой — до 20 тысяч рублей в год и, кроме того, имел от предприятия квартиру. Казённые заводы и владельцы частных фирм сознательно шли на эти расходы. И история подтвердила — вложения окупились сторицей. Росла рентабельность производства. Избавленные от повседневных забот о хлебе насущном, учёные и инженеры мощно двигали вперёд российскую науку и технику. Создавались и крепли научные школы, формировались традиции. Промышленный подъём начала XX века и прорывная индустриализация 30-х годов получили воплощение лишь вследствие государственного подхода к решению кадровых вопросов в промышленности в конце XIX века. Россия готова была многое дать высокообразованным и эффективным инженерно-техническим работникам. Капитаны индустрии, организаторы производства появились и встали у руля — потому что Отечество остро нуждалось в них. Нуждается страна в подобных людях и сегодня.

Вячеслав Дегтярников,

Дмитрий Софьин