Согласимся, что вопрос «Who is Mr. Skrivanov?» всколыхнул пермяков: весело, иронично и очень нестандартно. А главное в том, что Дмитрий Скриванов действительно необычный человек. Он давно и в политике, и в бизнесе, и все, кто с ним взаимодействует, считают его системно мыслящим руководителем, обладающим цепким аналитическим умом и жёсткой хваткой.

И при этом Скриванов — человек, который считает себя типичным продуктом советского воспитания. Но мало кто знает, что в его школе жизни не только советские университеты, но и потеря близких, и детдом. В общем, те ещё стартовые позиции пути наверх. И это очень многое объясняет в личности сегодняшнего собеседника «Пермской трибуны».

ДРУЖБА, СЕМЬЯ, ВЕРА

Дмитрий Станиславович, вы воспитывались в детском доме. Согласны с тем, что так государство растит людей, которым потом трудно приспособиться к самостоятельной жизни?

— Это большая проблема нашего общества, у которой нет универсального решения. Воспитанник детдома в СССР обслуживался полностью. Но эту жизнь все называли инкубаторской, потому что если пальто выдали в клеточку, то таким оно было у всех. Например, пришли кроссовки 43-го размера, хочешь — бери, не хочешь — значит, кроссовок у тебя не будет. Поэтому я кроссовки носил с двумя шерстяными носками. Я пришёл в детдом, когда мне было 13 лет. Возможно, если бы я с рождения попал в детский дом, то был бы таким же: здесь привыкаешь к тому, что если есть чай, то он сразу с сахаром. А потом ты вдруг узнаёшь, что это не так.

С другой стороны, когда ты проходишь детдом, то выходишь из него подготовленным спецназовцем. Мне, например, ломали нос три или четыре раза. У нас даже девчонки дрались не хуже парней. Многие из них нашли себе применение в 1990-е. Поэтому большинства моих детдомовских сверстников уже нет на этом свете: многих забрали «лихие 90-е».

У вас в детстве была мечта?

— Я хотел стать лётчиком. Но осуществить эту мечту не удалось, хотя я даже поступал учиться в соответствующее учебное заведение. А сейчас я провожу половину жизни в «небе», так что лётный стаж у меня уже неплохой!

У вас растут две дочери, что главное в их воспитании?

— Для себя я понял две вещи. Первое: с точки зрения генов всё, что мог сделать мужчина при рождении ребёнка, он уже сделал. Дальше очень многое зависит от мамы. Второе: нужно доверять своим детям. Это очень важно — я этому научился совсем недавно.

Вы состоятельный человек, можете себе позволить иметь большую семью. Что мешает?

— Если бы я сам мог рожать, то у меня было бы, конечно, больше детей. Шучу… На самом деле я очень своими детьми доволен. Они похожи на маму. Знаете, мы с женой оба из одного детдома. После десяти часов, когда наступал отбой, у нас начиналась «армия». Кто-то кому-то бежал стирать носки, ещё что-то делал. А я держался особняком, и ко мне никто не подходил. Этого непросто было добиться. Моя Наташа ровно такая же. И сейчас, если она что-то решила, то она это всегда реализует. У неё о многом есть своё мнение.

Ваши дети учатся за границей. Почему?

— Мы с женой сделали то, чего хотело государство: интегрировать детей в Европу с целью получить самое современное образование и этими новыми силами работать во благо России. И для нас это не слова. Это — правильная установка. Кризисы, взаимные санкции — это временное. Главное в том, что Россия — это великая европейская и азиатская держава. Поэтому наша молодёжь учится и в Китае, и в Японии, и это — перспективно для России. Сейчас моя старшая дочь планирует работать в России, и мы её в этом полностью поддерживаем. Младшая ещё маленькая, ей десять лет, но у меня нет сомнений, что и она поступит так же.

И давайте я сразу добавлю: у меня был бизнес за границей, и сейчас я возвращаю свои капиталы в Россию. Напрямую, без всяких «этапов». И дело даже не в сегодняшнем политическом тренде. Я принял для себя решение: живу и работаю здесь, в России, причём конкретно — в Перми, и никуда не уеду.

Вы могли бы жить в любом городе мира. Что вас держит в Перми?

— Что значит «держит»?! Я люблю этот город, понимаете? Один мой знакомый говорит: «Чтобы любить Пермь, нужно очень, очень, очень и очень любить её». Так и есть. Это моя родина. И я хочу оставить что-то большое и важное здесь после себя.

Вы пример self-made man, то есть человека, который сделал себя сам. Вы влиятельный политик, серьёзный бизнесмен. Но во всех этих конкурентных сферах сложно обойтись без друзей. По каким критериям вы выбираете своё личное окружение?

— Прежде всего я ценю в людях порядочность. А что касается работы, то окружающие меня люди в первую очередь — профессионалы своего дела, либо имеют мотивацию стать таковыми.

Я открыто демонстрирую свою позицию по отношению к любому человеку. И от других жду того же. Мне всегда понятен такой лобовой подход. А дружба всегда была для меня очень тонкой материей. Я долгое время не верил в неё совсем, пока не появились люди, с которыми мне комфортно, а им со мной. Они — мои друзья. Но их немного. Убеждён, что дружба — это труд, а для него должно быть определённое время. Хотя бы на то, чтобы послать смс, спросить, как дела.

Вы верующий человек?

— Да. Я русский и православный человек. И у меня есть наставники. Это прежде всего митрополит Пермский и Кунгурский Мефодий, отец Андрей, отец Олег из Кунгура. Это люди, с которыми я общаюсь, это большая духовная удача в моей жизни. Будучи верующим человеком, стараюсь так же воспитывать и детей. Примерно 16 лет назад мы всей семьёй покрестились. Моей старшей дочери тогда было пять-шесть лет. В какой-то момент я понял, что верю. И не надо искать этому каких-то объяснений.

IMG_0654

БИЗНЕС: ПУТЬ К УСПЕХУ

Расскажите, как вам удалось реконструировать Кунгурский молокозавод, сделать его флагманом отрасли в Пермском крае?

— Завод я поднял на кредитные деньги, в итоге он стал лидером отрасли. Это моё детище, и я им горжусь.

Акции завода я купил в 2000 году, и на тот момент комбинат практически ничего не стоил. Старожилы помнят, что до покупки здесь была полная разруха. Мы создавали бизнес из того, что было. Для его развития мне на многие годы пришлось залезть в долги, заложить всё, что у меня было к этому моменту, всё собственное имущество.

Но дело не пошло. Очень скоро я понял, что без новых технологий ничего не сделаю, необходимо автоматизировать работу завода. Жизнь сама подгоняла меня. Ну посудите сами: в канун Нового года мне звонит строитель и говорит, что когда подняли плиту перекрытия, то весь завод упал. Полностью. Через две недели приехали немцы, с которыми до этого были подписаны контракты на установку нового оборудования. У меня оставалось полгода для того, чтобы подготовить завод к его монтажу и восемь месяцев для пуска-наладки. Немцы тогда мне заявили, что за такой короткий срок это сделать невозможно. Я с ними не согласился. Мы работали сутками и смогли за полгода построить завод с нуля. Так что это была не реконструкция. Это — новый комбинат.

Вы получили помощь со стороны государства?

— Конечно, получил. Восемь миллионов рублей в виде дотаций. Само строительство завода обошлось мне в 5,5 млн долларов. Потом было завоевание рынка.

Когда я продавал комбинат, он был уже практически монополистом. Мы производили более 65% потребляемой в регионе молочной продукции. Когда я пришёл на завод, производилось 2 тонны в сутки. А в момент продажи эта цифра составляла 240 тонн. В момент продажи я оказался крупнейшим налогоплательщиком в Пермском крае.

Отличный бизнес, зачем было его продавать?

— Чтобы идти вперёд. Не думаю, что я родился «молочным королём». Я сделал хороший бизнес, он отлично работает, я горжусь этой работой. Но надо идти вперёд.

После сделки по продаже Кунгурского молкомбината, по слухам, вы лично заплатили более 400 млн рублей налогов…

— Да, это правда. По большому счёту, я расплатился за себя, за жену и детей перед государством. Отдал долги за образование, медицину. И раньше так считал, и сейчас.

Какой бизнес у вас сейчас?

— Отвечу так: все свои капиталы я инвестирую здесь, потому что знаю огромный потенциал нашего региона.

ФРМ: УСКОРЕННЫЙ ЗАПУСК ФЕДЕРАЛЬНОГО СТАРТАПА

Дмитрий Станиславович, вы стояли у истоков создания Фонда развития моногородов (ФРМ). Как это было?

— Рассказываю историю без имён. Мне позвонил очень уважаемый человек федерального уровня и предложил реализовать важный государственный министерский проект. Для принятия решения у меня был всего час. Взвесив все за и против, я согласился.

Моя задача — запуск стартапа. Если мы говорим о реализации аналогичных проектов, то их средний срок ввода составляет два года. Нам удалось это сделать гораздо быстрее, привнеся в госуправление интенсивность работы и методы бизнеса.

Хронология событий была очень насыщенной. В августе 2014 года я выехал в Москву, мы начали писать Устав Фонда, готовить документы; 13 октября фонд был зарегистрирован в Минюсте, 12 декабря состоялось подписание соглашения с Минэкономразвития, а 31 декабря мы получили первую субсидию (5 млрд рублей). На 1 марта, по итогам февраля, у меня в фонде была средняя штатная численность 4,5 человека. За три последующих месяца мы полностью укомплектовали штат фонда, просеяв через сито более тысячи специалистов, и составили кадровый резерв.

Я выполнил все свои обязательства, которые брал на себя на старте проекта. Многое не смог бы сделать без своих друзей, и прежде всего без Ильи Шулькина, который лично отбирал кандидатов. Сейчас в фонде много пермяков. И я этим очень горжусь.

Почему вы решили уйти из ФРМ?

— Передо мной поставили конкретную задачу. Я её качественно и быстро решил. Эта должность для меня была вызовом, это была новая практика. Я считаю этот опыт успешным, и мои работодатели тоже. Мы сохранили с ними прекрасные отношения. Меня поблагодарили и предложили заняться новым проектом. Но я решил повременить и вернуться в Пермь.

ПРО ПОЛИТИКУ

Какие у вас политические планы?

— Проблемы нужно решать тогда, когда они возникли. Иными словами, зелёнкой нужно мазать тогда, когда нужно. В Перми этот момент, в моём понимании, настал. Именно поэтому мне интересны выборы в Законодательное собрание и Пермскую городскую думу. Объясню свою позицию: в Перми и крае много достойных и перспективных людей, которые заслуживают того, чтобы к их мнению прислушивались. И я готов им помочь. Уверен, что Законодательное собрание Пермского края должно оставаться центром стабильности в это непростое для Прикамья время.

Меня не устраивает ситуация, при которой отдельные чиновники «выпиливают» состоявшихся специалистов и достойных людей в угоду определённым фигурам или кланам. Это неправильно, так как дестабилизирует обстановку в регионе. Стабилизировать её можно только одним: созидательной работой, диалогом при выработке решений. Этим я хочу заниматься и дальше.

Пермские элиты должны объединяться, а не заниматься каннибализмом

Для вас важно поддержать определённые силы в депутатском корпусе. Хватит ли усилий этих людей, чтобы качественно изменить ситуацию в Пермском крае?

— Я искренне считаю, что один человек или даже десять не смогут сегодня сделать из края процветающую территорию. Но у меня есть глубокое убеждение, что элиты не должны заниматься каннибализмом. Они должны объединиться в интересах Пермского края. И людей, с которыми я не стал бы вести никаких переговоров, зная их беспринципность, совсем немного.

IMG_0592_2

Дмитрий Станиславович, в 2016 году вы будете избираться в Заксобрание?

— Думаю, что да. Но окончательного решения пока я не принял.

Что вы скажете про нынешний состав Пермской городской думы?

— Пермская городская дума вызывает у меня много вопросов. Когда в угоду одному-двум людям принимаются диаметрально противоположные решения, то мне становится стыдно за них. У меня нет абсолютно никакого личного интереса к выборам в думу, но я хочу видеть там побольше людей, которые дорожат своей репутацией.

Глупо и неверно, когда человек, работая в органах власти, воспринимает свой статус как возможность ведения бизнеса, а депутат непременно должен руководить муниципальным предприятием или обслуживать местные контракты. Это неправильно. И очень вредно для города.

У вас есть губернаторские амбиции?

— Я строю свою жизнь таким образом, чтобы я мог свободно заниматься бизнесом.

Дмитрий Станиславович, а вы когда-нибудь общались с В. В. Путиным?

— Да, конечно. Я возглавлял приёмную Владимира Владимировича на территории Прикамья. И могу сказать, что он идёт только вперёд. Этому у него очень крепко необходимо учиться многим нынешним руководителям.