Известный арт-критик, кандидат культурологии Валентин Дьяконов об истории успехов и провалов музеев современного искусства.

Новая национальная галерея

Здание Новой национальной галереи в Берлине было построено 1968 году по проекту Людвига Миса ван дер Роэ, гения авангардного строительства, который в 1930-е годы был вынужден бежать из Германии вследствие преследований фашистских властей.

Музей располагается максимально близко к стене, которая разделяла две сферы влияния и две страны — ФРГ и ГДР. Близлежащая площадь Потцдамер-платц вплоть до 1990-х годов была пустынна. Галерея возникает в окружении послевоенной разрухи и не пытается выделиться на её фоне. В результате такая новая институция, как музей, работает на новый образ города, вписывается в его архитектурную среду.

Рассматривая пример Новой национальной галереи, институции можно разделить на три составляющие: 1) новая культурная политика (часто в масштабах страны); 2) новый образ города; 3) выдающаяся архитектура.

Каждый из этих пунктов раскладывается также на ряд подпунктов. Новая культурная политика: а) возникает в рамках восстановления справедливости или баланса культурных сил. Если посмотреть на Берлин 1960-х годов, то мы увидим мировую столицу, проигравшую во Второй мировой войне, а после разделённую на две части. Также мы имеем дело с определённым наследием тоталитарной идеологии, угрожавшей всему миру. б) Она опирается на местную сцену, то есть на художников, работающих в Германии (это прежде всего связано с реабилитацией тех из них, кто пострадал в годы фашизма). в) Есть опора на местный капитал. Новая национальная галерея — это госучреждение, которое почти полностью финансируется правительством Германии. г) Последовательное воплощение общих принципов.

Следующий пункт — новый образ города. Он раскладывается на три составляющие: а) Институция подыгрывает новому образу через мировую архитектуру. В Берлине это в первую очередь связно с приглашением архитектора Людвига Миса ван дер Роэ. б) Вписанность в существующие культурные маршруты. Новая национальная галерея встраивается в грандиозную музейную историю Берлина. в) Отсутствие противоречий с «профилем» города и характером основных туристических и миграционных потоков.

Третий параметр, связанный с выдающейся архитектурой, также раскладывается на три подпункта: а) «Звёздное авторство», то есть приглашение выдающихся мастеров. б) Понимание основных задач помещения и стремление представить свою модель взаимодействия между искусством и зрителем. Главная идея, протестированная в Новой национальной галерее, заключается в том, что для выставки XX века было построено абсолютно пустое пространство без перегородок — это абсолютно чистый лист для художника и куратора. Позже эта модель распространилась на многие здания, в которых располагались музеи современного искусства. в) Вписанность в городской ландшафт.

Музей Гуггенхайма в Бильбао

Всё, что касается недавней истории музейного дела, надежд на новые институции, тех ролей — предписанных и реальных, которые они могут играть в городах, связано с примером музея Гуггенхайма в Бильбао (Испания). В данном случае новая институция послужила для города чем-то вроде толчка, возникнув на месте, где ничего не было. Его построил живой классик деконструктивизма архитектор Фрэнк Гери. Те базовые элементы, которые были воплощены Мисом ван дер Роэ, после 1980-х годов становятся необязательными и даже неприятными для архитекторов музеев современного искусства. Музей в Бильбао — один из примеров того, что успех институции во многом определяется теперь архитектурой.

Этот случай хорош тем, что он удался. Построив музей в 1997 году, жители города, который был в основном бизнес-центром, получили в своё распоряжение ещё один «магнит» для формирования туристических потоков нового типа. Это действительно сработало, поскольку здание такой сложности и такой выразительности открылось в Европе на тот момент впервые.

С другой стороны, нужно понимать, что этот музей является одним из филиалов музея современного искусства Соломона Гуггенхайма в Нью-Йорке. Как и у всех филиалов, права на производство собственных выставок у него чрезвычайно ограничены. В основном это привозные экспозиции. С точки зрения страны музей Гуггенхайма остаётся символом приверженности испанцев к современности как таковой, подчас затмевая все другие институции.

Музей Гуггенхайма в Лас-Вегасе

Это другой пример расширения франшизы изначально нью-йоркского Гуггенхайма. Кажется, что в богатых городах автоматически должен быть достойный культурный слой. Но работает это не везде и не всегда. Есть города с таким профилем, что в них никакая культура, будь она прогрессивная или нет, просто не находит себе места. Яркий пример этому музей Гуггенхайма в Лас-Вегасе. Он расположился в здании — копии венецианского дворца. Освоением этого пространства занимался голландский архитектор Рем Коолхаас, открывший недавно в Москве музей современного искусства «Гараж».

Гуггенхайм в Лас-Вегасе был очень интересно устроен. Одна его часть выглядела как некая строительная площадка, а другая классически.

В Лас-Вегасе присутствовал местный капитал, но всё остальное было рассчитано абсолютно неправильно, поэтому музей просуществовал всего семь лет. И закрылся, потому что его посещаемость была крайне низкая. Отчасти это связно с тем, что была провалена работа с местным сообществом, сконцентрированным на обслуживание основного смысла существования города — азартных игр.

Музей PERMM

В пермском случае создать нужно было практически все пункты, перечисленные мной ранее, обеспечивающие успех новым институциям. Практически все они должны быть сделаны заново. Но то, что планировалось изначально, по разным причинам не сработало.

Например, что касается местного капитала, то первоначально он был, но поскольку у нас в стране политические интересы связаны с бизнес-интересами, то его громадная часть ушла. Другой пример. Одним из элементов риторики культурной революции было формирование туристических потоков. С фестивальной точки зрения это, безусловно, получилось. Сам наблюдал это во время «Белых ночей». А вот с точки зрения новой институции это получилось в очень усеченном варианте. Что касается новой архитектуры, то с ней в Перми пока также ничего не понятно.

Постепенно, когда флёр риторики стал спадать, стало ясно, что со всеми факторами, которые нужно было заново изобрести, справиться невозможно. Предварительных выводов по пермскому музею делать не буду.