«Царство моё подобно храму, я бужу и побуждаю людей. Я созываю их возводить его стены. И вот уже это их храм. Воздвигнутый храм возвышает людей в собственных глазах», — писал Антуан де Сент-Экзюпери. Грандиозные советские стройки, воспеваемые поэтами и художниками, воодушевляли миллионы людей. Образ грядущего рая на Земле, казалось, уже виднелся на горизонте. Ещё немного, ещё чуть-чуть…

Новые города были призваны стать маяком, зовущим людей к великим прорывам и свершениям. Первым сияющим градом на высоком холме коммунистического завтра должен был стать Красновишерск, выросший из лесов и снегов Северного Прикамья.

Слово «красный» в названии городов указывало на принадлежность советской эпохе и одновременно восходило к древнерусскому значению прилагательного «красный» — то есть красивый (вспомним «красну девицу»). В советское время появилось много «красных» топонимов — Краснодар, Краснокамск, Красноперекопск, Красногвардейск… Но и задолго до революции 1917 года «красного» на картах было немало — Красная площадь, Красноуфимск, Красная Горка, Красное Село…

image_1357947981Основой Красновишерска, как и полагалось социалистическому городу, должно было стать предприятие, вокруг которого следовало создать инфраструктуру для счастливой жизни людей. Таким предприятием стал целлюлозно-бумажный комбинат.

Идея создания ЦБК на Вишере восходит ещё к концу XIX века. Как отмечает кандидат исторических наук Виктор Шмыров, проект был разработан российско-бельгийским товариществом Волго-Вишерских заводов, которое стремилось всячески расширять производство. Но реализовывать проект стало в итоге не частное российско-бельгийское общество, а советское государство.

Предполагалось, что жить в этом советском раю на севере Прикамья будут рабочие и служащие Красновишерского ЦБК. По крайней мере, так говорится в статье под названием «Здесь будет город-сад», которая была опубликована в газете «Красная Вишера» в июне 1932 года. Но первыми жителями этого города стали действующие и бывшие заключённые здешнего лагеря, более известного как Вишерлаг. Именно они годом ранее в невероятно тяжёлых условиях построили первую очередь целлюлозно-бумажного комбината.

Подготовка к строительству завода начинается фактически в 1925 году, а не в 1929-м, как было принято считать ранее. Именно в 1925 году сюда привезли первых заключённых с Соловков. Известно об этом периоде мало. Работы по строительству завода инициировали военные, остро нуждавшиеся в качественной бумаге для карт и целлюлозе для производства пороха.

Как отмечает кандидат исторических наук Леонид Обухов, до конца 1928 года строительство было практически засекречено, в официальных документах информации о нём почти нет. Из окружного комитета ВКП(б) даже жаловались, что строительство на их территории идёт, а им не дают никаких сведений. На все вопросы следовал один ответ: «Обращайтесь в Москву». В дела стройки не могла вмешиваться даже местная прокуратура.

Первыми руководителями строительства были кадровые разведчики. Один из них, латыш Карл Звайгзне, он же Константин Звонарёв, до этого являлся, ни много ни мало, первым помощником начальника Разведуправления штаба Рабоче-крестьянской Красной армии, а позже стал начальником кафедры разведки Военной академии имени М. В. Фрунзе. Главным начальником стройки, а по сути, и лагеря заключённых становится Эдуард Берзин, тоже латыш. С его подачи и создаётся первый план строительства социалистического города будущего.

«…Застройка кварталов спроектирована таким образом, что все жилые помещения имеют солнечное освещение. Для этой цели дома… располагаются по линии меридианов. Оси главных корпусов застройки приходятся не параллельно улицам (как делалось обычно), а под углом в 45 градусов. Такой способ застройки, отходящий от шаблона, даёт возможность ещё большей гигиены… сводит до минимума пожарную опасность для города» («Здесь будет город-сад» // Красная Вишера. 1932. №28. 15 июня).

Эдуард Берзин1

Эдуард Берзин

При Берзине количество заключённых, работавших на стройке, увеличилось в разы. Ставка, сделанная проектировщиками завода на вольнонаёмных работников и местное население, не оправдалась. Романтика героических свершений в северных широтах оказалась в то время чужда большинству советских граждан. Люди ехали сюда неохотно из-за тяжёлых условий труда, отсутствия инфраструктуры. Построить рабочий посёлок планировалось к 1928 году, но сделано это не было из-за отсутствия плотников. Поэтому строить комбинат оставалось только заключённым.

При строительстве Красновишерского ЦБК были созданы все условия для совершения трудовых подвигов. Собственно, всё строительство было одним гигантским подвигом, невероятным напряжением сил. Пути выбирали, по возможности, труднее. Так, канал и бассейны для воды решили копать в конце осени — начале зимы. Излишне пояснять, что копали вручную. Шёл уже 1930 год. «Стояли очень сильные морозы. Копали канал на шесть метров ниже уровня реки, по колено в ледяной жиже, и для постройки насосной станции использовались водолазные работы», — рассказывает заведующий архивным отделом администрации Красновишерского муниципального района Константин Остальцев.

Заключённым же предстояло строить и социалистический город-сад высококультурного типа на 50 тыс. человек. Подготовить проект города Берзин, имевший, кстати, художественное образование, поручил Тиминскому, архитектору-художнику Вишкомбината. Участие в составлении плана города мог принимать и отбывавший тогда в Вишерлаге срок последний пермский городской голова, профессиональный инженер Александр Ширяев.

«…Для учебных заведений, детдомов, яслей, адмучреждений, гостиниц, столовых, торговых предприятий, починочных мастерских, городских расходных складов и т.д. отведены особые кварталы… Обширные и удобно расположенные кварталы намечены под городскую больницу, под бани, прачечные и др. В целях высшего развития физкультуры в городе предусмотрен большой Центральный стадион со спортивным клубом и несколько районных стадионов» («Здесь будет город-сад» // Красная Вишера. 1932. №28. 15 июня).

1929-ShalamovV

Варлам Шаламов

Последний голова губернской Перми был не единственным известным человеком, принимавшим участие в строительстве Красновишерского ЦБК. В Вишерлаге отбывали срок архимандрит Таврион (Батозский), настоятель Вознесенского (Феодосиевского) храма города Перми, и писатель Варлам Шаламов. Сейчас в Красновишерском краеведческом музее есть зал, посвящённый писателю. «Мы хотели, чтобы люди немножко задумались, что это было за время, — рассказывает директор музея Татьяна Антипина. — Действительно, можно ли ругать его или, наоборот, только хвалить… Вроде всё так прекрасно было, и парк заложили… Тем не менее — концентрационный лагерь. Хотя в Красновишерске это принимало относительно мягкие формы, по сравнению с Колымой, где людей уже не считали». Строительством лагерей на Колыме тоже, кстати, занимался Берзин — после того как был переведён из Красновишерска. Звал туда с собой и Шаламова.

Из-за острой нехватки кадров руководство Вишерлага широко использовало в качестве специалистов бывших и действующих заключённых, которые занимали руководящие должности в различных отделах лагерного управления. К примеру, в открытом для подготовки кадров фабрично-заводском училище половина преподавательского состава были заключённые. При этом у администрации часто возникали проблемы с выводом заключённых на работу. Дело в том, поясняет кандидат исторических наук Леонид Обухов, что на Вишере было много тех, кто сидел за религиозные убеждения. Известны случаи отказа некоторых заключённых надевать робу. Когда их спросили, почему, последовал ответ: «Это власть Антихриста, на Антихриста работать не будем».

Смертность на строительстве ЦБК была самой высокой на тот момент среди всех лагерей ОГПУ. По разным причинам (от эпидемий из-за антисанитарии, тяжёлой работы и условий проживания, жёсткой эксплуатации и недоедания) погибало до 40 процентов заключённых в год. Администрация лагеря и стройки в этот же момент мечтала о создании хозяйственно-снабженческой зоны.

«…В проекте впервые выдвинута мысль о выделении всего хозяйственно-снабженческого аппарата на совершенно отдельную территорию, именуемую «хозяйственно-снабженческой» зоной… В её состав войдут: товарная пристань, базисные продсклады, связанный с ними хлебозавод, базсклады промтоваров, расширенный животноводческий сельхоз, бойня, центральная заготовочная, дающая городу кухонный полуфабрикат в виде сырых котлет, колбас, сгущённого бульона, сухих супов и других обработанных сырых продуктов…» («Здесь будет город-сад» // Красная Вишера. 1932. №28. 15 июня).

кв 4К 1930 году количество заключённых превышало уже 8 тыс. человек. Были построены в общей сложности 26 дополнительных бараков, в результате чего плотность заселения заключённых удалось сократить с 300 до 240 человек в бараке. Досрочно освобождённых заключённых переводили на «колонизацию» с целью сохранения рабочей силы и освоения территории в районе действия лагеря.

«…Жилая зона будет развёрнута на территории между Вишкомбинатом, р. Вишерой и р. Морчанкой — наиболее удобной для жилой части города, окружённой наиболее живописными местами… Проект уничтожает все недочёты посёлка и превращает жилую зону в город-сад…» («Здесь будет город-сад» // Красная Вишера. 1932. №28. 15 июня).

Бараки для заключённых располагались в южной части посёлка. Жилые строения для освободившихся и вольнонаёмных — чуть в стороне. Этот район красновишерцы так и называли — «Лагерь». Строений тех времен уже давно нет, сохранилась всего пара бараков. Александр Сумишевский, известный пермский артист, родился и вырос в этом районе. Долгое время он даже не догадывался, почему это место называют «Лагерь»: «Я просто не обращал внимания на то, что мы, все пацаны, назывались «лагерскими». А потом уже с годами я понял, откуда пошло это название. Здесь располагались бараки для заключённых. Промзона находилась на заводе, а в так называемом «Лагере» у них было место отдыха. Название просто оставило это в памяти. И до сих пор этот район называется «Лагерь» — неофициально, конечно».

Проект нового города вокруг завода предполагал строительство водопроводной сети, сети канализации и теплофикации… Средствами сообщения по городу должны были стать несколько трамвайных и автобусных линий. Что вместе с портом и железнодорожным вокзалом, больничным городком так и не было реализовано.

«В октябре 1931 года в Красновишерск приехала комиссия, принимать предприятие и посёлок, — рассказывает руководитель Красновишерского архива Константин Остальцев. — Предприятие приняли на «отлично», а вот посёлок забраковали». Воздвигнуть сказочную инфраструктуру не удалось, даже в зародыше.

Красновишерский ЦБК — первый опыт использования труда заключённых на индустриальных стройках крупных промышленных объектов. Многие считают, что здесь формировалась система принудительного труда — система будущего ГУЛАГа: сколько нужно людей на строительстве того или иного объекта, как их нужно кормить, как их нужно лечить и насколько они должны быть… счастливыми.

Со временем прекрасный мираж рассеялся, и сейчас в Красновишерске даже при большой фантазии непросто увидеть контуры задуманного Города Мечты. Да и живут в нём не 50, а только 15 тыс. человек. Идеальный город Страны Советов остался в мире грёз. Может, оно и к лучшему. Один мудрый человек сказал: «Чего-то стоит лишь мечта о Сольвейг, но не сама Сольвейг».

Вячеслав Дегтярников,

Дмитрий Софьин