Ирина Колущинская: Ларчик без замка

Историк и культуролог Вячеслав Раков рассказал «Пермской трибуне» (№ 29 (194) о возможных «духовных скрепах» российского общества и о том, насколько тяжело мы все больны. Диагноз наш — социальная разобщённость; социологи и культурологи говорят, что 80% нашего общества друг другу не доверяют. И что-то с этой бедой надо делать. При этом В. Раков справедливо полагает, что утраченные обществом «ценности требуют времени, они должны быть отрефлексированы и пережиты. В противном случае мы будем иметь дело с показной моралью, с простой декларацией лояльности, с ещё одним ЕГЭ: сдал — и забыл». Учёный показывает и альтернативу: надо, чтобы «хорошие учителя представили ценности как словесно оформленные экзистенции, а не «впаривали» и не навязывали их».

Кто бы спорил! Вопрос, где взять этих учителей. «Словесно оформленными экзистенциями» владеют у нас разве что некоторые проповедники конфессий, а слушают их только те, кто системно посещает эти проповеди. Сколько времени у нас осталось до полного массового одичания?

…Может быть, попробуем уйти с поля свободной рефлексии и вернуться к немодной идее о том, что в парной диалектической категории «материя-сознание» первична всё-таки материя. А если это так, то давайте поговорим без затей — о зарплате. Потому что при таком разрыве между доходами, как у нас, рассуждать о «духовных скрепах» просто нескромно.

Учитель в СССР, имея пять лет стажа и нагрузку 24 часа в неделю (1,3 ставки), получал около 160 рублей в месяц. Разных сборов, грубо говоря, рублей 30. Билет до Чёрного моря на самолёте — 35 руб., на поезде — 28. «Койка» на море — от рубля до трёх в день. На отпускные учитель мог каждый год на месяц ездить к морю, поскольку минимум 20 рублей ежемесячно откладывалось на отпуск.

Директор школы получал рублей 300–350, и это членов педагогического коллектива не возмущало. И главврач с такой же зарплатой тоже никого не раздражал. Зарплата профессора-завкафедрой была приблизительно 500 руб. в месяц, примерно столько же получал командир дивизии и ненамного больше — директор завода или первый секретарь обкома КПСС. Такую зарплату можно было заработать только большим трудом, образованием и опытом. И это было справедливо.

Сегодня даже в социальных отраслях дифференциация доходов в шкале «начальник-подчинённый», во-первых, ужасающая, а во-вторых, те, кто раньше назывался интеллигенцией, теперь зовутся «бюджетниками» и воспринимаются они миром чиновников как захребетники бюджета. И эта характеристика с «лёгкой руки» бюрократии укоренилась и в общественном сознании.

…Но мы же не единственные в мире, кто попал в удавку безумной пропасти между доходами десятков миллионов и мизерной части общества! Эту беду в разных масштабах пережили десятки государств мира и преодолели её в основном двумя путями: реформой зарплаты и воспитанием скромности в рядах очень богатых людей. Мало ли кто отдыхает в Куршевеле…

Элементы реформы зарплаты были в разных странах разные, но концептуально эта колоссальная по важности социально-экономическая реформа была, по сути, единой. Кстати, «что надо делать с зарплатой» без всякой надрывной политики знают студенты, к примеру, экономического факультета ПГНИУ. Тем более сейчас среди учебных пособий ими используется интереснейшая книга доцента Л. Курдачевой, которая как раз рассказывает о реформе заработной платы и как её следует проводить. Коротко говоря, у всех это дело успешно реализовано, не надо изобретать велосипед, и очевидно, что прежде всего разумно проведённая реформа зарплаты возвращает обществу чувство справедливости.

Теперь о чувстве скромности у очень богатых людей. У Шишкова в «Угрюм-реке» есть эпизод, когда старатель вышел из тайги с кучей золотого песка; лицо, опухшее от укусов гнуса, глаза бешеные. Вваливается он в лавку и требует: «Бархату мне малиновага на онучи: жалаю в кабак патишествововать!». Воля ваша, но я всегда вспоминаю эту цитату, когда вижу на пермских улицах авто по цене двух ФАПов. Эта хамская финансовая нескромность очень раздражает общество. А социальное раздражение имеет свойство накапливаться, как пар в котле. И неизвестно, когда рванёт. У нашей страны масса гигантская, а сила инерции прямо пропорциональна массе…

И ещё раз об учителях. В маленькой Финляндии не понимают, что такое конкурс «Учитель года». По разумению финнов такие вещи влекут за собой сегрегацию, во как! Нет у них школ для слабовидящих или слабослышащих. Все дети учатся вместе. А учитель — обязательно магистр наук, умеет учить всех в одном классе. Занятия музыкой, искусством, спортом — в тех же одинаковых по качеству образования школах. Бесплатно. Равно как бесплатно и высшее образование вместе с общежитиями. Особыми гениями тамошние университеты не хвастаются. Но именно система образования, а следовательно, и воспитания гарантирует социальное благополучие этой небольшой ухоженной страны.

Справедливая реформа зарплаты, многократное повышение великой социальной роли школы — это, по моему разумению, та база, без которой никаких «духовных скреп» в нашем обществе возникнуть не может. Дважды два — четыре, без вариантов. А мы экспериментируем, чтобы зачем-то получить какой-нибудь иной результат этой задачки.

Что касается патриотизма как важнейшей черты нашего народа, то это качество, безусловно, сплачивает наше общество испокон века: «Вставай, страна огромная!» — и никакой агрессор перед нами не устоит. Не просто изгоним — перемолотим и за ценой не постоим.

Но для солидаризации общества — это крайняя мера. Не дай бог.