Ирина Колущинская, журналист

Ирина Колущинская, журналист

Наверное, я одна такая равнодушная: не только не могу оценить ситуацию в Алеппо, но толком не знаю, что случилось. И где точно это находится. Ну, потому что сначала были выборы, следом — бронхит. Нынче многие с наступлением осени сильно кашляли и продолжают с этим недугом маяться. При этом лекарства от этой хвори нынче, оказывается, денег стоят немереных: на курс настоящего лечения — 2 недели — надо чуть больше средней месячной пенсии.

Это я к тому говорю, что не только сирийские проблемы, но и донецкие лично меня волнуют хорошо если в-шестых. А федеральная начинка новостного телеэфира утверждает, что эта тематика наиглавнейшая, а на втором месте всех политических ток-шоу — кто какие кресла занял в Госдуме и какие страсти обсуждают. И возникает в душе диссонанс: тому, что волнует меня и близких мне людей, нет места в медийном поле. А то, что выкладывается на первых полосах газет и в первые секунды теле-, радиоэфиров, мне просто до лампочки. Проблема, однако. Этак можно запросто потерять и свою электоральность и референтность. Надо же что-то с этим делать. Стала разбираться с этой коллизией, и вот что получилось.

Я априори поддерживаю внешнеполитическую составляющую своего государства. Потому что в силу своей генетики нахожусь в ядре крымского консенсуса. И при этом прекрасно понимаю, что Крым нам никто никогда не простит. К этой проблеме отношусь по аналогии.

… Дело в том, что однажды я подарила своей матери на день рождения отрез панбархата фиолетового цвета. И в тот же день вышел свежий номер журнала «Советский экран». А там Софи Лорен говорила о том, что завидует красоте женщин, которые могут позволить себе одежду сиренево-фиолетовых оттенков. Моя мать переживала из-за этой сентенции великой Софи часа два, затем набросила этот отрез на плечи, посмотрела в зеркало и сказала: «Ну и чёрт с ней. Пусть завидует!»

Более того, я с удовольствием поддержала бы и наш внутриполитический курс, включая экономический. Проблема в том, что этот курс я не знаю, и кажется мне, что те, кто должен нам об этом курсе рассказывать, сами о нём толком не догадываются. Это, конечно, тревожит и напрягает. А по аналогии? У меня приятельница испереживалась на тему, будет ли нынче такая зима, чтобы ледовый городок на эспланаде продержался пару месяцев, поскольку её внучка с первых снежинок нынешнего октября сверлит ей дырку в голове: «Когда будут горки?». Так вот. Будут они своевременно. Или их не будет в силу разных обстоятельств, но раньше декабря мы об этом не узнаем. И нечего дёргаться.

Прочитала я между выборами и бронхитом десятка два эссе-исследований на тему прошедших выборов, их особенностей, трендов-брендов. И решила, что самую соль текущего момента сформулировал теперь уже депутат Заксобрания Пермского края от Лысьвенского округа, исполнительный директор ЛМЗ господин Родионов. Под занавес кампании на большой встрече с избирателями он, как сообщали очевидцы, просто сказал: «Мы понимаем, что лучше не будет. Надо, чтобы хуже не было». Идеологи кампании руками замахали, мол, вы что же говорите?! А Родионов после этого выступления получил в свою копилку дополнительно почти 10 процентов, в лёгкую выиграл мандат в серьезной конкурентной борьбе.

Так что, кесарю — кесарево. Путь военные воюют, у них такая профессия. Солдаты срочной службы в нынешних войнах не нужны, и слава богу. Кто кого разбомбил в этой Азии? Наши СМИ говорят одно. Западные — с точностью до наоборот. Мы будем верить своим СМИ, западное общество — своим. Это же ясно, и другого не будет.

И на самом деле выясняется, что нас больше военных действий волнует идиотская история в Чайковском, где директор отчислил из гимназии ученицу, которая заболела онкологическим заболеванием. Под тем предлогом, что ей в обычной школе будет учиться легче. По-моему, в этом поступке «педагога» оскал советской школы с её сегрегационным подходом к детям: всех инвалидов — в спецшколы и подальше от центра больших городов, на дальнюю окраину, дабы не портили парадное лицо советской власти. По-моему, эту даму к школе допускать нельзя. Причём «комитеты по защите» таких педагогов, состоящих из родителей, куда страшнее таких педагогов. Помнится, летом на солнцепёке во дворе одного из пермских лицеев торжественная линейка из начклашек ждала высокого чиновника. А он на пару часов задерживался, и группа детишек получила солнечные и тепловые удары. Некоторые родители бросились на защиту педагогов: «Они же детей, которым плохо становилось, в тенёк уводили, в здание школы и пить давали!»

Разве это поведение нормальных людей? Никто даже не подумал о том, что эту линейку следовало распустить по домам в принципе и не подвергать угрозе здоровье детей. Но дяденька начальник опаздывать изволит, и линейка жарится на солнце. Телекамеры должны зафиксировать очередной социальный подвиг чиновника: посещение учебного заведения.

Эти ситуации для общества гораздо важнее внешней политики. Но почему-то мы в вопросах внешней политики поступаем правильнее и человечнее, чем в простых ситуациях, где объект внимания — наши дети.

А гвоздём общественно-политической программы и федерального, и регионального уровней нынешней осени стали вовсе не Сирия и тем более не выборы в Госдуму, а страстная полемика по вопросу абортов. Что там только ни говорилось! Тут и божий промысел, и тысячелетние традиции народной морали, и отрицание убийства, в общем, жуть. Из раскалённого котла этого как бы нравственного дискурса общество вынырнуло с двумя результатами. Во-первых, большая группа мужчин, приближающихся к преклонным годам, чётко отрицала аборты: у них такого быть никогда не может. А, во-вторых, вопрос вовсе не в тысячелетних традициях. Просто если вынести из системы ОМС медаборты и позволить делать их только платно и только в ЛПУ системы ОМС, то можно на этом запрете получать около 16 млрд рублей в год.

А вы говорите: «Сирия, выборы, тренды». У нас всё так просто и ясно. И главное, чтобы хуже не стало. Чтобы Сирия не превратилась в долгоиграющий «Гондурас» и не расчёсывалась по самое не хочу.