Всем известна американская программа защиты свидетелей, но представители российской госзащиты стараются не афишировать своё существование. Однако специально для «Пермской трибуны» полковник полиции, начальник оперативно-розыскной части по обеспечению безопасности лиц, подлежащих государственной защите,  ГУ МВД России по Пермскому краю (ОРЧ ОГЗ) Вячеслав Чмых рассказал о деятельности своего подразделения.

Вячеслав Евгеньевич, растёт ли в Пермском крае количество участников программы госзащиты?

— Точное количество я назвать не могу, так как эти сведения составляют государственную тайну. Но могу заметить, что на протяжении уже нескольких лет число лиц, попадающих под программу государственной защиты, остаётся практически неизменным.

Вы защищаете только жителей Пермского края?

— Принципиальной разницы нет, если в рамках государственной программы для обеспечения безопасности к нам прибывает житель другого региона, то его защитой на территории Пермского края занимается наше подразделение.

Всегда ли человек сам должен попросить о защите или в каких-то случаях она предоставляется ему автоматически? Каких лиц у нас больше всего находится под защитой (обвиняемых, подозреваемых, свидетелей, людей, сотрудничающих со следствием и т.п.)?

— Гражданин может обратиться в любое подразделение органов внутренних дел — неважно куда, главное — вовремя отреагировать на сообщение. Ещё раз повторюсь, наша задача — защитить человека от преступных элементов, которые хотят на него воздействовать и помешать расследованию уголовного дела. Поэтому с каждым обратившимся я общаюсь лично. Конечно, бывает, что звонят люди с психическим расстройством личности, которым кажется, что за ними следят. Однако и с реальными проблемами обращаются. В любом случае я всегда выслушаю собеседника и по возможности помогу, хотя бы советом.

Под категорию охраняемых граждан попадают все участники судебного процесса: от подозреваемых до присяжных заседателей. Люди, в чей адрес поступают угрозы, что мешает свершению правосудия. Не всегда угроза жизни подзащитного исчезает вместе с тем, как судья ударил молотком по столу и вынес вердикт «виновен». Наше подразделение существует с 2008 года, и есть люди, которых мы охраняем и по сей день. Бывают случаи, когда в деле фигурирует не один преступник, а группа. Некоторых из них задержали и уже осудили, часть так и не нашли. В отношении них расследование уголовного дела продолжается, следовательно, наш подзащитный всё ещё нуждается в охране.

Какие структуры существуют в вашем подразделении и за что отвечают?

— Подразделение у нас небольшое. Часть из него — это отдел физической защиты. «Телохранители» или «физики», как мы их ласково называем, проходят особую программу обучения и тренировки. Она строится на основах тактической, физической, психологической и огневой подготовки. Сотрудники данного отдела должны не только обладать определёнными навыками, но и постоянно их совершенствовать.

Другая часть нашего подразделения — это сотрудники-кураторы. За каждым из них закрепляется организация защитных мероприятий и непосредственная работа с защищаемыми лицами. Они организуют весь процесс охраны защищаемого лица и взаимодействие со следствием, судьями и оперативными подразделениями.

Попасть в нашу службу с улицы невозможно. Первое требование, которое предъявляется к кандидатам, — не менее пяти лет стажа службы в оперативных подразделениях. Человек должен чётко понимать, как происходит уголовный процесс. То есть быть уже подготовленным специалистом, как минимум в области уголовного и уголовно-процессуального права, с которым мы непосредственно работаем.

С какими угрозами в отношении ваших подзащитных в основном приходится сталкиваться? Какие из них можете назвать самыми «оригинальными»?

— Запугивание граждан может происходить в любой форме — устно, в виде письма или SMS-сообщения. Были случаи, когда погребальные венки на дверь вешали, подкидывали мёртвых зверей. Естественно, что человеку становится страшно, и он может отступить от своих первоначальных намерений. Наша роль заключается в том, чтобы обеспечить его в этот момент максимальной защитой. Мы существуем для того, чтобы люди не боялись говорить правду.

Насколько широки ваши полномочия и инструментарий в обеспечении защиты? Какой опыт имеют ваши сотрудники?

— Наше подразделение существует уже девять лет, и было создано из сотрудников, которые имеют большой опыт в оперативно-розыскной деятельности, участвовали в боевых действиях и контртеррористических операциях на территории Северо-Кавказского региона. Они ежегодно проходят профессиональную подготовку, а также повышение квалификации в ведомственных учебных заведениях. Тем самым поддерживается профессиональный уровень сотрудников.

Наши полномочия в обеспечении защиты строго определены нормативно-правовыми актами: ФЗ «О государственной защите потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства», ФЗ «О государственной защите судей, должностных лиц правоохранительных и контролирующих органов»; ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности».

В рамках этих законов и других нормативных актов мы осуществляем:  личную охрану, охрану жилища и имущества; выдачу специальных средств индивидуальной защиты, связи и оповещения об опасности; обеспечение конфиденциальности сведений о защищаемом лице; переселение на другое место жительства; замену документов; изменение внешности; изменение места работы (службы) или учёбы; временное помещение в безопасное место.

Что, на ваш взгляд, самое сложное в вашей работе? Всегда ли с радостью люди соглашаются на госзащиту?

— Зачастую наши подзащитные — это обвиняемые, которые дают показания против своих подельников. Они часто скрывают от нас некоторые факты своей биографии, в том числе о наличии инфекционных заболеваний. С ними очень трудно. Они, с одной стороны, сотрудничают со следствием, однако тут же пытаются сбежать, переговорить со своими «дружками». Деваться нам некуда — и их охраняем, защищаем, стережём.

Бывали в нашей практике случаи, когда гражданки рожали, находясь под нашей защитой. Нельзя сказать, что с кем-то сложнее. Самая большая трудность, с которой мы сталкиваемся в работе с женщинами, — это обустройство их быта. Мужчины, как правило, менее привередливы. Ну и дети. В данном случае, конечно, невозможно их разлучить. Приходится и подзащитной подбирать новое место жительства, и детей пристраивать в детские сады, школы.

Что касается второй части вопроса, то в нашем подразделении есть психологическая служба, которая в первую очередь занимается охраняемым лицом. Их задача — выявить, предупредить анормальность его поведения.

Насколько я знаю, нынешняя программа госзащиты обеспечена финансированием до 2018 года. Что будет после этого срока, есть ли вероятность, что программа не будет продлена?

— Да, вы правы, государственная программа «Обеспечение безопасности потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства», утверждена на 2014–2018 годы. Но хочу заметить, ранее правительством РФ была утверждена аналогичная программа на 2008–2013 годы. И, как показала практика, при реализации программы с учётом специфики регионов, сократилась гибель и причинение вреда жизни и здоровью участников уголовного судопроизводства, а также предотвращены факты нанесения ущерба (уничтожения) их имуществу. Например, в Пермском крае за время существования программы таких фактов нет вообще, что является основополагающим при оценке деятельности подразделения. Тем самым применение программы доказало свою эффективность. Так как программа рассчитана на соблюдение принципов непрерывности уголовного судопроизводства и неотвратимости наказания преступников, то есть твёрдая уверенность в её обоснованности и продлении на последующие годы.